“Комсомольская правда” 


В приюты попадают не те дети, у которых нет родителей, а те, у которых сложная жизненная ситуация. У этих ребят еще есть шанс вернуться домой, в семью – им только нужно помочь

АНАСТАСИЯ КУЗИНА

Приют – еще не детдом. Но уже не семья. От того, как поведут себя родители, зависит – куда потом отправится ребенок. Так что, пока соцслужбы работают с нерадивыми мамами-папами, дети остаются на попечении воспитателей. И – волонтеров. Потому что поиграть в футбол или «мафию» можно только с ними.

В приюте «Зюзино» обычно находится 40-50 детей, все – разных возрастов: от 5 до 16-17 лет.

– Этот приют – социальный, – рассказывает Андрей Мурсеев, который возглавляет там группу волонтеров Движения «Даниловцы». – Туда попадают не те дети, у которых нет родителей, а те, у которых какая-то сложная жизненная ситуация. Вот, например, мальчик, 13 лет. Он ушел из дома и провел два дня на улице. Ночью его останавливает наряд полиции и спрашивает: «А ты почему ночью один?» И тот честно говорит: «Я ушел из дома». Всё. Полиция передает его в органы опеки, а те начинают разбираться: почему ребенок ушел из семьи, что там за условия. И вот на время разбирательств он отправляется в приют. В нем можно провести от недели до двух лет. И если понятно, что ситуация тяжелая, то ребенка переведут в детский дом.

Андрей Мурсеев Фото: предоставлено движением "Даниловцы"

Андрей Мурсеев Фото: предоставлено движением “Даниловцы”

– А в школу они как ходят?

– Есть две школы, которые взаимодействуют с приютом, и каждое утро детей отвозят туда на специальном микроавтобусе. А потом так же централизованно забирают в приют. Хочу пояснить: когда ребенка забирают из семьи, он не понимает, зачем он должен находиться в этом приюте – там чужие люди, другие непонятные дети. У него есть желание вернуться обратно. Какая бы семья у него ни была, он принимает ее такой, какая она есть. И поэтому из приюта, бывает, совершаются побеги.

После того, как дети приезжают из школы, у них есть свободное время для выполнения домашнего задания, игр. По выходным к ним могут приходить родители. Родитель может забрать ребенка на целый день, но, конечно, с заявлением, что он ведет его в кино или еще куда-то.

– А вы когда приходите?

– Тоже в воскресенье. Кроме нас приходят другие волонтеры с мастер-классами, так что от нехватки новой информации и общения там дети точно не страдают. Мне кажется, что за год, что они проведут в приюте, дети посещают больше музеев, чем я за всю жизнь. А на все лето их увозят на море. И в сентябре, когда наша группа возобновляет посещение, там такие шоколадки ходят, что завидно становится. Три месяца на море! Супер…

– А вы зачем ходите?

– Наши волонтеры – это очень образованные люди. Я сейчас в уме перебираю тех, кто ходит в приют, и сразу мне в голову приходит ветеринар-хирург, юрист, архитектор, автомеханик, строитель, переводчик, философ, маркетолог. Мы даем возможность детям соприкоснуться с внешним миром. И в их возрасте, когда они еще не понимают, кем хотят быть и какой можно сделать выбор, мы им даем возможность увидеть состоявшихся в жизни людей: чем они занимаются, чем живут, как разговаривают, как они одеты, в конце концов. Это тоже очень важно. Когда ты к старшим заходишь в группу, они тебя как сканером мониторят: какие у тебя кроссовки.

В хорошую погоду волонтеры всегда стараются вывести детей на улицу Фото: предоставлено движением "Даниловцы"

В хорошую погоду волонтеры всегда стараются вывести детей на улицу Фото: предоставлено движением “Даниловцы”

Но в чем я вижу основное. Дети, которых забрали органы опеки, обязаны учиться, соблюдать распорядок дня. И тут приходят взрослые дяди и тети и играют с ними в настольные игры, волейбол, футбол, бегают в «салочки» или просто приходят понянчиться. И ребенок рано или поздно подумает: им денег не платят, а они ходят, играют, радуются, тратят свое свободное время, хотя они все работающие люди… Мне кажется, тут такое зерно сеется, что когда дети повзрослеют, они поймут, что можно поступать как-то по-доброму. А может, кто-то станет и волонтером.

– И чем вы занимаетесь с подопечными? Пытаетесь каждый раз их чем-то удивить?

– У нас есть два типа посещений. Я их условно для себя называю летние и зимние. «Летнее» посещение проходит на улице, как правило, с 4 до 6 часов вечера в хорошую, солнечную погоду, когда грех сидеть в помещении. У приюта очень хорошо обустроена площадка, есть коробка для хоккея, соответственно, летом это – футбольная коробка. Есть волейбольная площадка, карусели, качели, какие–то тренажерные элементы и просто скамейки, где можно сесть, посидеть, поговорить, поиграть в мафию или на гитаре.

У нас одна девочка-волонтер, которая поет на английском. У нее замечательный голос, дети прямо заслушиваются, шикарно… Есть еще волонтер Саша. Он любит играть в футбол. По профессии Саша юрист. Но когда я смотрю, как он играет с детьми в футбол, я думаю, что он такой юрист, которому бы в сборной играть. И когда дети видят, как он троих обводит, – причем это пацаны из старшей группы, которая, грубо говоря, на этой коробке живет, – то там такое уважение! Он для них становится, не знаю, старшим братом. Сразу видно, как они к нему тянутся, стараются от него что–то перенять, может быть даже чему–то научиться, спросить совета.

Когда есть такая сильная фигура, когда человек в чем–то хорош, дети начинают к нему прислушиваться. Они пытаются быть похожими на него, и это очень ценно.

– А в плохую погоду что делаете?

– Это я называю «зимние» посещения. В основном, это поздняя осень, зима и ранняя весна, но и летом, если льет дождь, и мы находимся в помещении. Тогда это, конечно, настольные игры. Если это старшие мальчики, то там и «Активити», и «Имаджинариум», «Свинтус», игра «Бэнг» – на «Мафию» похожа. У старших девочек все посложнее. Как ни приходишь, они хотят играть только в классическую «Мафию», и они обожают эту игру, не знаю почему.

А еще с ними отлично заходят просто душевные беседы, когда ты сидишь, разговариваешь о жизни, они рассказывают истории, особенно, если довелось устроить какое–нибудь чаепитие. Вот как у нас было к 8 марта: ребята помогли стол принести, собрались кружком, у всех были чашки с чаем, тортик, и вот так провели посещение. Отлично был контакт налажен.

– А есть какие-то сложности у вашей группы?

– Конечно, есть. Нужно быть готовым, что на тебя могут наехать. Ребенку 11 лет, а он уже матерится так, что ты в свои 28 таких слов не знаешь. Ну, ребята все такие, и мы там не первый день, соответственно, все нормально проходит… Но новых волонтеров мы, конечно, инструктируем, что всякое бывает.

Так что дисциплина, которую стараются держать воспитатели, оправдана тем, что без нее там наступит анархия. И тут очень важна, конечно же, личность. Если волонтера уважают, если он в чем–то круче, если дети видят в нем образец для подражания, то все будет отлично!